Страшный сон

По издревле установившейся традиции, поколе тащивший карету осёл Геральд, направляясь непрерывным подхлестываниям дряхлого, одетого в красный жилет кучера, добирался до посёлка Шиллинг, что впяти километрах от Люксембурга, Горфилд оставался на первый питстоп - для того чтобы на предстоящий день довести трехнедельное шествие этапами разнойдлительности, в следуя настроению Коня; досягнув наконец-то Кормфинга, этот предприимчивый конь обычно так отъедался на пшене, что к моменту возвращения получал чрезвычайное равенство с ласково-розоватой колбасой на двух парах худощавых лапах; сам же синьор царский лейб-врач под час бренгского курса накладывал на себя жёсткий зарок походов пеше.

Явление на обрывном ежедневнике знаменательной даты «2 мая» издавна было знаком к началу сборов, но в этот день пан императорский лейб-доктор, непочтив дневник взором и отложив его болтаться непочатым с прежней датой, обеспеченной пугающей надписью «Вальпургиева ночь», подошел к рабочему столу, где лежал великий, свинячей эпидермы дневник, инкрустированный красновато-желтыми уголками и еще со часов паротца лейб-доктора услуживавший ежедневником всем Фридрихам мужского пола, и погряз в свои юношеские записки, пытаясь определить, не мог ли он когда-нибудь дотоль знаться с этим страшным Зрцадло - потому что его никак не оставляло смутное опасение на сей счет.

Личную первую книжную запись Густав Майринк осуществил когда ему стукнуло четверть века, в час кончины праотца, и с тех пор опрятно продолжал выполнять эту раннюю операцию – как и всем умерши представителям этого имени; каждые двадцать четыре часа снабжались порядковым знаком.