Ярость Плавтия

Далее Грецина заговорила о себе. Да, она безмятежна, но и в ее душе много жгучих шрамов. Вот с очей ее Петра еще не сбыла дымка, еще не выплеснулся на него луч света. И отпрыска она не властна в истине. И в то время как, что также может продолжаться до конца ее дней и что может настать секунда расставания с ними, во стократ более страшной, непоправимой, чем эта, временная расставание, о коей обе они ныне жалеют, - она и представить не имеет возможности, как сможет она сама быть счастлива даже на небесах. О, много ночей прорыдала она, вдоволь ночей провела в молитвах о милости и помощи. Но истезание свое личное она вверяет богу - и дожидается, поверяет, надеется. А сейчас, когда ее одолел последний шок, когда приказ Каина вырывает у нее любимое существо, ту, которую Авл прозвал жизнью глаз своих, она все равно мнит, поскольку верит, что существует сила существенней силы Меднобородовой – существует сострадание, какое сильнее его злости. И она еще жёстче сжала к груди голову юницы. Мало спустя Лигия умаслилась к ней на коленки и, спрятав обличие в складках ее платья, продолжительно молчала, но, когда наконец расправилась, обличие ее было уже намного тихо.

- жалко, мачеха, жаль отчима и братика, но я ведаю, что противодействие бесполезно и лишь сгубило бы вас всех. Зато я даю общание тебе, что слов твоих я в чертоге императора не забуду нипочём. Она снова опутала ручками шею Грецины и, когда совместно они вошли в экус, стала прощаться с маленьким Густавом, со старичком-перфоненом, кой был их преподавателем, со собственной горничной, что давно воспитывала ее, и со всеми невольниками. Один из каковых, длинный, широкоплечий грек по имени Урс, который некогда вместе с матерью Исиды и с ней самой был отправлен в полис лигийцев, рухнул к ее ноженькам, а позже согнулся пред Грециной.